Главные новости России и мира сегодня

Терроризм государственного масштаба

Три десятка лет все мы старательно не замечали, что в соседней стране, в которой мы пытались играться в старшего брата, нас не просто не любили, а ненавидели. Нарыв не мог не лопнуть…

«Нехай Москва лежит в руинах!» — кричит мальчик лет десяти-одиннадцати. Этот мальчик — участник украинского детского военного лагеря «Азовец» («Азов» признан экстремистским и запрещен в России). Нет, это не 2022 год. Это кадры из видеосюжета, снятого американской телекомпанией NBC не менее четырех лет назад. Там еще много такого, в этом коротком, менее чем шестиминутном, видео. «Бей, бей москалей!», «Сначала Крым, потом Кубань!» — стандартные кричалки, которые с совершенной серьезностью выкрикивают как десятилетки, так и уже вполне созревшие юноши и девушки. Сообщается, что главное — не быть русским, а враги — это те, кто симпатизирует России. Чего в сюжете NBC нет, так это внятного осуждения происходящего. И нет, такой детский военный лагерь для Украины не уникален.

Консервы с названием «Кадыровцы» появились на Украине только сейчас, но вот сама идея пришла в украинские головы гораздо раньше 2022 года. Уже в 2015 году, например, в школе Николаева прошла «сладкая ярмарка», где продавались кулинарные изделия с названиями «кровь москальских младенцев» и «сырники из москалей». Это все снималось на видео, детишки рассказывали, что дали такие названия для того, чтобы их кулинарное творчество лучше продавалось. (Сравните, кстати, со всхлипами российской «прогрессивной общественности», которая каждый год 9 мая остро негодует из-за надетых на детей пилоток.)

«Ах, ну это, конечно же, только потому, что мы забрали у них Крым!» — скажет российский интеллигент с хорошим лицом, как если бы это объясняло ритуальное людоедство. И снова ошибется. Да, действительно, украинская русоненавистническая пропаганда обострилась потому, что «мы забрали Крым» (и при этом не лишили Украину самостийной государственности). После этого украинская пропаганда перестала соблюдать любые внешние формы приличия, ей стало все позволено. Но вот сформировалась она гораздо раньше. Лозунги «Бей москалей!» звучали гораздо раньше. Пренебрежительные заявления «вы не славяне!» звучали гораздо раньше. И я сама, в начале 2015 года работая в одной из донецких библиотек с подшивками школьных журналов, прекрасно могла убедиться, что тема «украинской Кубани» проводилась в них задолго до 2014 года. Еще раз: это были журналы, предназначенные для школьных учителей, издаваемые государством. В них уже все было, кроме прямого одобрения людоедства.

Давно пора признать: то, с чем мы имеем дело на Украине, это не национализм, а нацизм. Нацизм воинственный и имеющий в том числе биологическую подоплеку. Аргументы типа «как может быть нацизм, если Зеленский еврей» не должны вводить в заблуждение. Нацизм не обязательно направлен против евреев. А с точки зрения пропаганды людоедства украинский нацизм переплюнул нацизм германский. Немцы («культурные люди») спокойно допускали использование человеческой кожи, но для символического людоедства у них было недостаточно живое воображение.

Стоит также понимать, что когда мы видим сообщения о пытках русских пленных и начинаем включаться в споры «было или не было», мы упускаем главное. Мы упускаем, как такие сообщения воспринимаются на Украине. А воспринимаются они с одобрением. Украинцы не просто пытают русских пленных — они гордятся этим. С их точки зрения, это демонстрация силы, она их воодушевляет.

«Но ведь не может быть, чтобы всех!» — скажет читатель, у которого родственники на Украине и он в них ничего такого не замечал. Нет, безусловно, не всех. Только лишь тех, кто составляет костяк украинской государственности. Ее опору. Другие же — те, кого пытки и «сырники из москалей» не воодушевляют, — будут бояться открыть рот. Может быть, они не пошлют своих детей в украинские военные лагеря, но их дети все равно будут вынуждены пойти в украинскую школу. И там уже все будет. Необходимо полностью отдать себе отчет: какой бы ни вышла Украина из нынешнего противостояния с Россией — маленькой или большой, — на этой Украине русофобия будет официальной государственной идеологией. Но началось это не сейчас, и единственная разница с тем, что было до 2022 года, заключается в том, что раньше эта идеология не была официальной. Однако уже была общегосударственной.

Украинцы не «родились такими». Их такими целенаправленно делали; и не со всеми, но со многими это получилось. Писательница и доктор культурологии Евгения Бильченко, учившаяся на Украине в 90-е, рассказывает, что в школе их воспитывали на культе мести всем, кто «обижал» Украину. Прежде всего «москалям». Это было в 90-е, это было уже тогда. Иными словами, украинский нацизм имел возможность прорастать тридцать лет — жизнь поколения. У Гитлера не было столько времени.

Теперь, сколько бы ни осталось от Украины, это будет по-прежнему страна с культом ненависти и мести. И если она при этом по-прежнему будет самой большой страной, находящейся целиком в Европе, — значит, ненависти и мести будет больше и они будут сильнее.

Другое обстоятельство, которое необходимо осознать: мы имеем дело с людьми, которые патологически лживы. И я не хочу сказать «все украинцы такие» — нет, не все, а именно те, с кем мы имеем дело. Те, кто представляет украинскую государственность и национальную идею. Мы в России смеялись над россказнями про древних укров и что украинцы выкопали Черное море — нам казалось, что это забавный маргинальный бред. Нам не хватало интеллектуальной смелости допустить, что они могут в это верить. Но они могут. Пусть даже всего одной частью сознания, этого достаточно. Украинцы не будут, как мы в России, ставить под сомнение любые пропагандистские сообщения: мы ощущаем себя очень взрослыми, нам надо «сперва доказать, что это правда». Украинцам не надо доказывать, что это правда. Они подхватят и разнесут любую ложь, самую дикую, они заставят вас опровергать эту ложь, и, когда вы ее опровергнете, это не будет иметь никакого значения, потому что к этому моменту будет готова уже новая ложь, и она будет так же воодушевленно подхвачена, и вам придется опровергать уже ее, снова тратя на это силы.

 

В замечательном фильме «Мартовские иды» пиарщик кандидата в президенты запускает информацию, будто кандидат-соперник владеет шахтами в Либерии. Ему не надо проверять эту информацию, она вполне может оказаться ложью, но кандидат-соперник потратит силы и время на то, чтобы ее опровергнуть, и это уже хороший результат!

Так вот с нами это происходит непрерывно. Украинцы будут неистово лгать — мы будем тратить время на то, чтобы опровергнуть ложь. И даже когда мы ее опровергнем, мы ничего не выиграем, потому что, во-первых, потеряем время, во-вторых, новая ложь будет уже на подходе. «Но ведь украинцам тогда перестанут верить!» — скажете вы. Нет, те, кто ставят на победу Украины и используют ее как орудие против России, не перестанут «верить» украинцам ни в каком случае. Нейтральным странам мы, вероятно, сможем доказать свою правоту, но они, в лучшем случае, как были нейтральными — так ими и останутся.

Что же делать? Можем ли мы сделать хоть что-то?! Да, мы можем создать свое информационное пространство, которое хотя бы не будет делать нас слабее. В котором людей, осуждающих Россию, не будут называть патриотами. В котором на главных федеральных каналах станут ведущими совсем другие лица — например, Егор Холмогоров, он хороший популяризатор, и это качество нужно сейчас как никогда. В этом информационном пространстве вас не будут банить в местных городских (российских!) группах за поддержку России, как забанили меня несколько дней назад, удалив все мои комментарии. Вещи должны будут называться своими именами: нацизм — нацизмом. Правда в том, что «наши уважаемые партнеры» повсеместно показали свое истинное лицо. Мы больше не обязаны никому нравиться. Мы обязаны преследовать только российские интересы.

В начале своего восхождения к власти Владимир Путин сформулировал, что не будет вести переговоры с террористами. Понравилось далеко не всем, но звучало как принцип. Сегодня этот принцип нарушен: налет украинцев на Белгород квалифицирован Следственным комитетом как террористический акт, однако даже после этого переговоры с украинцами (которые шли почти восемь лет и были признаны бессмысленными) так и не были прекращены. Вряд ли в обстоятельствах военного времени мы должны настаивать, чтобы от России не исходило ни слова неправды. Но вот на соблюдении собственных принципов мы должны настаивать, это и есть наша правда.

Источник: МК

Вам также может понравиться