Главные новости России и мира сегодня

Кто пропишет таблетки от жадности?

Известно выражение, ошибочно приписываемое Карлу Марксу про капитал и прибыль. На самом деле оно выглядит так:

«Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлённым, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы».

Томас Джозеф Даннинг (12 января 1799 — 23 декабря 1873) — британский деятель профсоюзного движения, публицист.

В мае 2022 года производство легковых автомобилей в России составило 3,3% от прошлогоднего (в апреле — 14,6%). Это не опечатка: 3,3% — это величина не спада, но производства. Спад превысил 30 раз. Фактически вся отрасль остановилась: из почти 20 автомобильных заводов работали, и то далеко не в полную силу, лишь два (УАЗ и китайский «Хавейл»).

В июне и июле ситуация улучшилась незначительно: так, в июне благодаря возобновлению сборки Lada Granta на «АвтоВАЗе» выпуск вырос по сравнению с маем в 3,6 раза — до 11% от прошлогоднего (если кто забыл, коронавирусного) уровня.

Обычно эта катастрофа объясняется высочайшими успехами либеральной политики «импортозамещения», а министр, ответственный за это буквально только что был повышен за свои сногсшибательные достижения до вице-премьера.

Однако прекращение поставок импортных комплектующих — лишь одна из причин фактической остановки производства легковых автомобилей. (Хотя, действительно, говорить об этом производстве в России можно лишь в порядке пропаганды: в середине «нулевых» тогдашний министр экономического развития Греф уничтожил ключевую часть российской промышленности комплектующих в рамках либеральной политики превращения России из страны, производящей легковые автомобили, в страну, прикручивающую к ним задние дверцы).

Не менее важной причиной стало потрясающее злоупотребление монопольным положением со стороны якобы конкурирующих друг с другом автодилеров, разом — и чудовищно — завысивших цены на продаваемые автомобили. В результате покупать их стало невозможно — и вслед за продажами встали производства: производить (даже при наличии комплектующих) стало просто некуда, так как автодилеры, перестав продавать, перестали и принимать новые машины.

Непосредственная причина «ценового тромба», невиданного с начала 90-х, предельно прозаична: испуг монополистов-автодилеров, усугубленный неопределенностью. В результате цены на автомобили устанавливались так, как если бы они закупались в условиях максимального курса, по 120 руб/долл., — то время как на самом деле, разумеется, они закупались и до, и после этого по значительно более низким курсам.

По точно тем же курсовым ориентирам устанавливаются, насколько можно судить, цены и на полностью российскую Lada Granta «нулевой комплектации»: машина стоит около миллиона, а с учетом обязательных (несмотря на все принятые законы о запрете этого) «добавок» и «страховок» — и 1,2 млн.руб.

Ничего не поделаешь: произвол есть произвол, алчность есть алчность.

О привычных для автодилеров уровнях прибыли и простоте извлечения денег из наивных клиентов свидетельствует проверка уже ставших нормой схем trade-in в одном из пользующихся хорошей славой питерских автосалонов: оказалось, что операцию (учет стоимости старой машины при покупке новой) проводил от имени «салона с хорошими ценами и обслуживанием» гражданин Молдавии, снимавший у него пять квадратных метров площади; с каждой машины он получал прибыль (в основном занижением рыночной стоимости принимаемой старой машины) в 250 тыс.руб., из которых 50 тыс. отдавал салону, а 200 тыс. выводил в солнечную Молдавию. Сколько из них он отдавал представителям салона уже в Молдавии (и отдавал ли) установить не удалось, — но о степени «честности» бизнеса и простоты его нравов эта схема дает внятное представление.

Вероятно, монополисты, оголтело завышая цены, рассчитывали на автокредиты, — но кредитование физлиц тоже сжалось: банки, видя, как либеральные монетарные власти продолжают вымаривать страну искусственно созданным денежным голодом, качественно усиливая разрушительный эффект западной агрессии, справедливо боятся массовой безработицы и удовлетворяют, по оценкам, лишь каждую десятую заявку на кредит.

Таким образом, безнаказанное злоупотребление монопольным положением представителей якобы конкурентной сферы, из-за страха и алчности взвинтивших цены до безумного и бессмысленного уровня, нанесло российскому производству и обществу в целом удар, как минимум сопоставимый с западной блокадой.

При этом продажа одной машины по сверхвысокой цене приносит автодилеру-монополисту такую же прибыль, как и продажа нескольких машин по нормальным ценам, что позволяет ему расслабиться, экономить на издержках и полностью лишает его какого-либо мотива к снижению цен.

Результатом импотенции государства в этой важнейшей сфере стало фактическое разрушение рынка и формирование его нового сегмента в виде продажи автомобилей из рук в руки, минуя автосалоны, через разного рода площадки (возможно, именно этим вызваны попытки их уничтожить).

При этом и там уже сложились крупные криминальные корпорации, покупающие машины у людей в течение буквально 15 минут и после тщательного недобросовестного «макияжа» продающего их втридорога (но все равно дешевле, чем в салонах) от имени частных лиц, — так что покупатель свято верит, что платит не подставному актеру, а реальному владельцу машины.

Ключ к решению проблемы и реанимации российского автопрома прост — подавление монопольных злоупотреблений автосалонов элементарным ограничением торговой наценки: запретом продавать машину в розницу дороже, чем по цене производителя или импортера, увеличенной на 15% (подчеркну — пятнадцать, а не сто, что, вероятно, будет расценено «отраслевым предпринимательским сообществом» как наглый грабеж).

Никаких реальных сложностей (учитывая цифровой контроль за каждым автомобилем) здесь нет — все сложности сугубо политические: алчность монополий, интересы оргпреступности, патологические лень и интересы чинуш, а главное — глубокая вера системных либералов, правящих российской экономикой, в том, что единственная заслуживающая внимания свобода предпринимателя — это свобода грабить потребителя монопольным завышением цены.

А если следствием реализации этой «свободы» станет уничтожение целой отрасли, массовая безработица и социально-политическая дестабилизация, — что ж, тем лучше: тем ближе вожделенный для «сислибов» Майдан и реализация их давней мечты избавиться наконец от Путина и превратить Россию в аналог бандеровской Украины и Грузии времен Саакашвили.

Источник: «Свободная пресса»

Вам также может понравиться